Лецукр любил выходить перед сном на балкон и любоваться этим доказательством вечной жизни не только на том свете.

Вот и сегодня – подышав свежим воздухом – он посидел на кухне, попил ароматного чая с собственноручно приготовленным терамису, попарил ноги в теплой воде и лег спать. Снился ему Равик. Он читал лекцию о творчестве Козьмы Пруткова. Лекция была скучная, с массой ненужных подробностей, Равик часто отвлекался на примеры из собственной жизни, и даже во сне ЛеЦукру захотелось спать. Он даже вроде бы задремал, но Равик – возвращая слушателя к теме лекции взревел не своим голосом:

- ЗРИ ДАВАЙ!!!!!

ЛеЦукр очнулся тем самым непонятным просыпанием, когда неясно – во сне ты или наяву, Равик вроде бы развеялся, и наш герой вновь погрузился в теплую дрему… Но кабинетный ученый вновь явился – в виде восточного джина – и потрясая кипой рукописей – прокричал:

- ЗРИ!!! КОМУ ГОВОРЯТ!!!

ЛеЦукр проснулся.

С неудовольствием повертелся на диване, посмотрел на часы (было далеко за полночь), на колеблющуюся занавеску возле открытой форточки… В этом момент с улицы донеслось

- ТЫ СРАТЬ БУДЕШЬ ИЛИ НЕТ?!!!

Голос был знаком.

Лецукр сунул ноги в тапочки, надел халат, и подошел к окну. На той самой проталинке, где предположительно гнездились крокусы, стоял собственной персоной Зондер. Рядом гулял его щенок и Зондер периодически подергивал его за поводок, словно рыбак, сидящий у лунки и потравливающий мормышку.

- Ты, плацкарта драная, сри давай, пока не видит никто. Вот сюдя, на цветочки сри, сука кобелиная…

Зондер нервно поглядывал на окна, жевал едва тлевшую дешевую папиросу и переминался с ноги на ногу. Щенок испражняться не хотел и с интересом нюхал первую в его жизни зелень.

- Киллер!!! Всю квартиру мне обосрал – а тут ссышь? Ты срать будешь или нет?

Киллер не срал. Зондер пританцовывал.

Взглянув на окна, многие из которых не зажигались чуть ли не год, он отшвырнул щенка. Тут сердце Лецукра не выдержало и он поспешил на балкон, чтобы высказать Зондеру про его нечеловеческое отношение с животными.

Но когда он вновь увидел улицу – на полянке, со спущенным штанами сидел Зондер, и на лице его светилось такое облегчение, но ЛеЦукр не решился его прерывать. Осторожно прикрыв дверь и форточку, чтобы с улицы не доносились сопуствующие запахи, ЛеЦукр вернулся ко сну.

Дом номер 13 по Блогову тупику продолжал жить своей жизнью. ГенриВоттон отложил книгу о падении римской империи, встал с дивана, и с грустью взглянул на фотографию с последнего совместного празднования нового года. Тогда пришли практически все видные жители дома. А сейчас… сейчас Генри был бы даже отчасти рад, если бы сверху раздался стук перфоратора… или в дверь позвонил взволнованный кабинетный ученый Равик…

С тех пор, как в доме поломался лифт – жизнь практически замерла. Если раньше обо всех неисправностях куда надо сообщала управдом, то теперь… Теперь приходилось пользоваться черной лестницей, которая с каждым днем все больше оправдывала свое название. Дошло до того, что некоторые жители выкидывали мусор прямо за дверь, не доходя до мусоропровода. Впрочем, скрывать не стоит, что и сам мусоропровод давным давно забился.

Генри вышел на балкон. Куда-то со своими малышами шла Юлия И. Ребятишки вроде бы остановились возле сугроба, возникшего на месте привычной песочницы, но мама сдернула их – песочница как ежик ощерилась винными бутылками.

Но стоило Юлии скрыться за углом, как хлопнула дверь подъезда. На пороге дома, довольный, стоял Зондер. Слегка припухший, после очередного визита в наркологическую лечебницу, но в целом розовощекий той розовостью, которую себе позволяют неудавшиеся бухгалтеры или специалисты, регулярно мешающие дешевое шампанское с левой водкой.

Зондер улыбался. С руки его свисала бельевая веревка. Другой ее конец вел за дверь подъезда, чего, впрочем, он не замечал. Зондер сделал шаг, другой, веревка натянулась… За дверью раздалось жалобное визжание.

Зондер внимательно посмотрел на веревочку, как будто видел ее впервые, потом его взгляд уставился туда, где веревочка закончилась.

- Киллер!!! – страшно прорычал Зондер.

Генри весь превратился в слух.

- КИЛЛЕР, КО МНЕ!!! – еще страшнее прорычал Зондер и дернул за веревочку. За дверью взвизгнуло.

- Ой, бля, плакарты рваные… пробормотал Зондер и дернул дверь. В появившуюся щелочку протиснулся лобастый щенок. Он тут же рванулся на улицу, но зондер его одернул – Киллер, сидеть, бля…- щенок шлепнулся и виновато потрусил к хозяину.

Как всегда ниоткуда нариосвалась Сью.

- Ой, какой миленький щеночек… - защебетала она… А прививки ему сделали? А ему ведь месяца четыре, не больше? А что это он такой исхудавший? А ты его кормишь? А что это за порода? А где ты его купил?

Зодер, поначалу скупо, но горделиво кивавший, на вопросе о породе окаменел лицом, а при словах о стоимости – отвернулся и шагнул вперед. Киллер, не успевая за перемещениями хозяина, дернулся на веревке, протащился несколько метров, вскочил на лапы, и побежал.

Сью не оставала: Слушай, а он же беспородный вроде? А это ты не у тетки у метро которая стояла вчера забрал его – она бесплатно раздавала, потому что у него глисты и блохи? Слушай, а почему его Киллер зовут?

На этот вопрос Зондер решил ответить.

- Потому что он мой единственный друг…

Эти слова услышал мистер Эспозито, проходивший мимо…

- Э… как единственный?

- Вот так… а тебе – тебе я теперь даже на эмоционале руку не подам… Ты молодой еще. Не то, что старый бедный Миманс. И вообще – от тебя ежиками пахнет. А я ежиков на дух не переношу. Киллер, ФАС!!!

Киллер подошел поближе к Эспозито, обнюхал его и приветливо завилял хвостом.

- ФАС, КИЛЛЕР!!! – веревка дурнулась, и щенок отлетел обратно – Тоже мне… упал как в бане мыло.

Эспозито пожал плечами.

- Ну, ладно… Надумаешь, жду в гости… Только без фантазий…

Генри покрутил головой…

- Ну дурак же… прото дурак…

Раздался голос МарьПалны…

- Где дурак? Ах, этот…

И откуда-то сбоку…

- А мне противно… просто противно…

Закончив выгул щенка, который, собственно, свелся к тасканию его по окрестным сугробам, Зондер повернул к дому. У подъезда он столкнулся с Ярославой. Она была растрепана, на лице тусклели остатки макияжа, юбка была надета задом наперед…

- А… вот ты где... – пропела она, пытаясь подпустить в голос всю нежность на которую способна…

Зондер отвел глаза.

- Ну, ты чего… ты чего молчишь… ты же меня так удовлетворил сегодня… или ты хочешь сказать, что это ничего не значит…

Зондер сопел. Киллер приветливо вилял хвостом.

- Я не умею готовить дерьмо – наконец произнес он. Отодвинул ярославу в сторону – и прошел в подъезд.

«А вот с елочкой – возвращайся…», - подумал Амаркорд, и устало огляделся. Вот уж сколько раз пытался он сделать как лучше, а выходило… ну, уж, что выходило, то выходило. И вышло так, что остались они  с Чудой без денег. Ну, не совсем что бы без копейки, но уж… «Как-то лихо я премию на эту груду железа бухнул», - все-таки с некоторым восхищением глядел Амаркорд на шедевр, сработанный инородными кузнецами, по другую сторону от которого были тепло, домашний уют, вскипающий борщ и строгая Чуда. Покупать новогодние подарки было не на что – финансовый кризис затронул практически все возможные источники дохода.

Оставалось только одно – идти в люди.

Амаркорд спустился в лифте, с грустью провел пальцем по почти стершейся надписи «З…ер п…а..ас», улыбнулся чему-то, и вышел в подъезд. Дверь в каморку управдома была наглухо заколочена, и даже посерело объявление, где вакансия главы подъезда объявлялось вакантной.  На доске почета замерли герои давно минувших дней. Амаркорд постоял перед своим портретом, вздохнул, протер запыленное стекло и вышел на улицу.

Улица была… негостеприимна. Отсутствие снега, такое уже привычное для Блогова тупика, серое небо, ветер, усиливающийся от противного до мерзкого и обратно. Но, деваться было некуда – Амаркорд огляделся, и сел под дуб, к которому некогда был прикован кот Тихо. Некоторое время он глядел прямо перед собой – потом стянул с головы шапку – и предъявил ее оборотную сторону окружающему миру.

Жители дома номер 13 по Блогову тупику подавали неохотно. В основном мелочью. Финансовый кризис затронул всех. Ну, разве что Эллис… Она лихо подъехала к дому на новеньком автомобильчике, захлопнула дверку, процокала каблучками к подъезду, но остановилась – и свернув в сторону подошла к Амаркорду…

- Ну что… доигрался… - спросила Эллис, вкладывая в свой вопрос всю возможную палитру интонаций, так, что каждый мог прочитать в ее словах индивидуальный, неповторимый смыл. Амаркорд вздохнул. – А ведь какие надежды подавал… Вот, посмотри, Генри… ведь вместе с ним почти начинали… и где теперь он… и где теперь ты… - Амаркорд начал подозрительно вспоминать, где теперь Генри…

- Ну, ладно. Некогда мне сейчас. У меня акции на отскоке должны сыграть. Я в них все сбережения вложила – следить надо, дно там нащупывать… быки и медведи, так сказать. Она порылась в кошельке, вынула сто долларов и положила Амаркорду в шапку.

Следующий, кто остановился, оказался Равик. Он спешил начальственной походкой от автобусной остановки, еще издалека пригляделся к Амаркорду, и поспешил прямиком к нему.

- Вот. Вот. Я знал. Даже больше – я предвидел, что именно так он и закончит. – Амаркорд не реагировал. – А вот на твоем месте – я бы – как прилежный ученик – достал карандаш и блокнот. И записывал те мудрые мысли, которые тебе говорят умные люди. – через пять минут Равик впал в задумчивость. – А… вспомнил… значит так, записывай - "Цель, идея, сверхзадача, ресурсы, время, люди"!...  – К удивлению Равика, Амаркорд ни оживился, ни заскучал. – Я тебе дам телефон одного семинара для руководителей. Вот, позвони… - Равик достал из кошелька какую-то визитку, и опустил в шапку. Одновременно он заметил лежащие в ней 100 долларов, на мгновение замешкался… и в некотором недоумении пошел домой.

Вечерело. Стало подмораживать. Амаркорд перетащил от подъезда скамейку. Через некотрое время из дверей вышла Эллис. Увидев, что Амаркорд еще на месте, она подошла к нему и села рядом..

- Понимаешь, старик… не было отскока… Дно так и не нащупали… отрицательный тренд…

Она посмотрела на содержание амаркордовой шапки, поколебалась… и положила рядом свою изящную беретку.

В два часа ночи – выпив по третьей рюмке дагестанского коньяка санкт-петербургского разлива и спев «Мой конь притомился, стоптались мои башмаки» они засобирались домой.

Хлопнула дверь. На пороге дома появилась Медея.